Тайны Джанлуки Пессотто: любовь к Достоевскому, Каррера как пример и причины прыжка с крыши

Денис Романцов

Его страсть к чтению удивляла других футболистов. Он изучал все газеты и тут же брался за книгу. Партнеры по «Ювентусу» Виалли, Перуцци и Рампулла дразнили его, узнавая свежие результаты пляжного волейбола и хоккея с мячом, а журналисты атаковали вопросами о любимых писателях. «Я с детства люблю русскую классику и особенно Достоевского, — написал Джанлука в своей книге 2008 года «Самый важный матч». — Однажды в отпуске прочел «Униженных и оскорбленных».

Фото: Henri Szwarc/Bongarts/Getty Images

Меня очаровало все: тревоги главного героя, контраст бедности и богатства, влюбленность Наташи в сына бессовестного князя и постепенное осознание несправедливости, с которой приходится жить. Это романтическая история с глубоким подтекстом. Еще я люблю «Братьев Карамазовых», а «Бесов» не осилил — слишком много персонажей. Позже я открыл для себя Льва Толстого и такой шедевр, как «Анна Каренина».

«Мне жаль, что я занял твое место»

Перейдя в «Юве», Пессотто поселился в комнате № 424 с другим интеллектуалом Владимиром Юговичем (у них был один агент — Серджо Берти). Пессотто и Югович мало говорили и часами играли в шахматы, к которым со временем пристрастили Поррини, Раванелли, Виалли и врача Тенконе. Потом присоединился и Давидс. «Мы с Юговичем играли, как Фишер со Спасским в знаменитой игре начала семидесятых в Рейкьявике. Не сдавались до последнего, а концентрировались, будто выходили на туринское дерби».

Перед матчем с «Торино» редактор итальянского Tuttosport попросил Джанлуку сочинить стихотворение об атмосфере туринского дерби. Он мучился, ерошил волосы, заполнил корзину скомканными листами, но все же написал о том, что тот матч словно жизненный путь, где от ошибок важно не каменеть, свой шанс ни за что не зевнуть и цели добиться уметь. 

В 1995-м дерби изменило его жизнь. С «Торино» он дважды обыграл «Юве» и после второй победы заметил в ресторане Urbani Лучано Моджи, шефа соперника: «Надеюсь, что два поражения в дерби принесут вам удачу и вы станете чемпионами». — «Не умничай», — ответил Моджи с сигарой во рту. Оказалось, он приходил в любимый ресторан туринских футболистов в том числе для того, чтобы понаблюдать за Пессотто вне поля. После того сезона Джанлука собирался в «Фиорентину», но Моджи перехватил его, утешив «Торино» четырьмя миллионами долларов и будущим защитником «Уралана» Даль Канто.

В «Юве» Пессотто восхитился не только игровой интуицией Паулу Соузы, талантом Дель Пьеро и надежностью Феррары, но и самоотдачей реже игравших Карреры, Марокки, Ломбардо и Ди Ливио. «Они стали примерами для меня: неистово работали всю неделю, гарантируя тренеру — если у основных игроков что-то пойдет не так, они не подведутИдеальные коллективисты. Они и обеспечивают успех. А ворчащие, сердитые запасные тянут команду на дно».

Фото: Laurence Griffiths/Getty Images

В 2002-м Пессотто тоже проявил себя идеальным запасным. Травмировав колено в игре с Уругваем, он пропустил не только чемпионат мира, но и начало следующего сезона. Новым левым защитником «Юве» стал его друг Джанлука Дзамбротта, раньше игравший правым хавбеком. Они жили рядом, часто собирались семьями, отдыхали вместе на Мальдивах после Евро-2000, но по воле Марчелло Липпи стали конкурентами. «После одной из тренировок я сказал Пессотто: «Мне жаль, что я занял твое место». Он ответил, что я не должен стесняться, и что чем лучше команде, тем лучше ему, — писал Дзамбротта в своей книге «Жизнь защитника». — Конкуренция только укрепила нашу дружбу. Летом 2006-го, когда я был на чемпионате мира в Германии, моя жена Валентина одной из первых поехала к Джанлуке в больницу. А я, узнав о несчастье, полетел в Италию на частном самолете с Дель Пьеро и Феррарой».  

«Попробуй высунуть язык»

Июль 2006-го. Проснувшись, Джанлука поморщился от яркого света. Чувствовал себя странно: ничего не болело, но не мог шевельнуться. Все тело было перевязано, а в горле торчала трубка толщиной с мизинец. Слева он увидел большое окно, справа — стеклянную дверь в коридор. Перед его койкой находилась желтая доска с детскими рисунками, шарфами «Юве» и фотографиями. Он сразу понял — это рисунки его дочек. Пятилетняя Бенедетта изобразила четыре сердца. Красное — мама. Синее — папа. Два маленьких сердца — она и старшая сестра Федерика. Та нарисовала маму с папой на лужайке под солнцем. Потом он пригляделся к шарфу и увидел надпись: «Мы любим тебя, Джанлука».

Все это трогательно, но что произошло? Похмелье? Вряд ли. Авария? Скорее всего. Похоже, разбился на тестовом фиате, когда ехал из Варезе, от родителей жены.

Размышления прервались появлением врачей. Он попытался выяснить, что случилось, но мешала трубка во рту. Говорили они: «Джанлука, попробуй высунуть язык. Пошевели пальцами. Можешь моргнуть?» Вошедшие были в масках, но среди них Джанлука сразу узнал жену Реану, увидев в ее глазах радость от его пробуждения и слезы. За ее спиной разглядел родителей, махавших ему из коридора.

Как в детстве, во время его матчей в Линьяно, где он три года подряд забивал больше всех. Джанлуке вспомнился дом на Адриатическом побережье, выдержавший землетрясение 1976-го. Немецкие туристы, каждый год снимавшие у них комнаты. Совместные футбольные матчи с июня по август и лето испанского чемпионата мира, когда с теми же немцами, шутливо препираясь, смотрели финал Италия — ФРГ.

К тому моменту Джанлука провалил кастинг в «Милане», куда устроил скаут, отвечавший за провинцию Удине, Лоренцо Буффон (двоюродный дед Джиджи и вратарь сборной конца пятидесятых). «Милан» продолжил за ним следить, но возникла альтернатива. К его отцу, гаишнику Ремиджо, нагрянули менеджеры «Удинезе» Арьедо Брайда и Бепи Клоцца. Позвали Джанлуку в свой клуб, а это всего тридцать километров от Линьяно. Соблазнительно, но Ремиджо не впечатлился. Все Пессотто болели за «Милан», да и вообще: «Обратитесь к сыну напрямую. Ему уже тринадцать — сам решит, что делать».

Он отказал, и в четырнадцать лет пробился в «Милан». Поселился в центре города. В интернате Сан Винченцо на улице Челлини, где каждое утро видел использованные шприцы. С уроков возвращался через два часа после того, как подавали обед, поэтому питался остывшей едой. Прачечной не было, он сам себя обстирывал, намозолил руки и попросил родителей в следующий приезд привезти перчатки.

Через год новый владелец «Милана» Берлускони переселил воспитанников на базу в Миланелло, но мотаться оттуда в школу с двумя пересадками стало невыносимо. Снова опоздав на уроки, Джанлука услышал: «Выбирай: школа или футбол». Не больно-то хотелось покидать класс, в котором было два мальчика и тридцать девочек, но футбол важнее. Он перевелся в школу рядом с базой. Если раньше только ужинал и ночевал в Миланелло, то теперь проводил там целый день и ежедневно видел Барезиван Бастена, Райкарда и Донадони.

Сравниться с ними? Да ни в жизнь. Пессотто не верил в это, даже когда через пару лет Арриго Сакки привлек его к тренировкам с основой, но утешался примером Анджело Коломбо — среднего полузащитника, ставшего благодаря тактическому интеллекту и игровому альтруизму таким же важным звеном, как Гуллит или Мальдини. Правда, когда Джанлуку упек в запас тренер миланской молодежки Андреа Вальдиночи, утешений не нашлось. «Чего расклеился? Не будь дерьмом! — предложил все тот же Бепи Клоцца, звавший в «Удинезе», а теперь работавший с Брайдой в «Милане». — Завтра у тебя игра. Есть шанс выйти на пару минут. Сконцентрируйся на этом, забудь обо всем остальном и покажи свой максимум». Брайда же чуть позже заметил, что Пессотто месяц валяется на кровати из-за травмы и посоветовал: «Черт, это же просто долбанная лодыжка — забинтуй ее и дуй на тренировку».

«Чуть не плача от боли и хромая, я все же вышел на поле, — вспоминал Пессотто в своей книге «Самый важный матч». — Тот случай закалил мой характер». Закалила его и ссылка в «Варезе». Стерпев дедовщину завсегдатаев четвертой лиги, Джанлука привык к мужицкому футболу, стал зарабатывать почти в пятнадцать раз больше, чем в молодежке «Милана», купил первую машину (Autobianchi Y10) и познакомился в баре с семнадцатилетней баскетболисткой, голубоглазой блондинкой Реаной. Он расслабился, но после вялой нулевой ничьей с «Карпи» агент Берти встряхнул: «Если сейчас успокоишься — увязнешь в низших лигах».

Дальше: армейская служба, переход в «Болонью», ее разорение, полгода без зарплаты, перелом плеча, операция и приглашение в «Верону». Сотрудничая там с Дамьяно Томмази и Пиппо Индзаги, Пессотто стал одним из лучших полузащитников второй лиги и на радостях сболтнул в интервью Tuttosport: «Для меня Верона — идеальный город. Хочу остаться здесь на всю жизнь». Но через несколько месяцев позвали в «Торино», восьмую команду серии А, и Джанлука не мог упустить такой шанс. Вскоре он увидел на стене своего дома: «Pe$$otto — продажный предатель!»

«Пессотто промажет. Зачем ему доверили?»

«Ты не знаешь, с кем имеешь дело! Я разрушу твою карьеру, если попытаешься уйти», — добавил президент «Вероны» Мацци, договорившийся с «Миланом» о выкупе трансфера Пессотто и уже обрадовавший этим болельщиков. Джанлука спрятался от этого ужаса на греческом курорте, но агент Берти выдернул и оттуда: «Президент «Торино» Каллери не хочет злить «Милан», который уже пообещал тебя «Вероне». Тебе нужно вернуться и поговорить с Галлиани».

Четко отрепетировав речь, Джанлука сказал заму Берлускони: «Отпустите меня в «Торино», или я вернусь в «Милан», с которым у меня контракт еще на три года, и буду косить траву на базе. Я перестану играть, потому что у меня есть семейный бизнес в Швейцарии, где я заработаю больше, чем в футболе». Эту ложь Джанлуке подсказал друг детства Паоло Бинда, владевший столярной мастерской в Лугано. Галлиани поверил и пустил Пессотто в «Торино», где тренер Недо Сонетти перевел Джанлуку из средней линии на место левого защитника.

В этой роли Пессотто заинтересовал Липпи, а после перехода в «Юве» сделал предложение Реане. Потом: свадьба в Лавена Понте Треза (провинция Варезе), где почти все фанатели от «Милана», пара недель в Таиланде и на Мальдивах, а дальше много часов в тренажерном зале — для подготовки к сотрудничеству с фитнес-тренером «Юве» Джанпьеро Вентроне по кличке Морпех.

Предусмотрительность Пессотто проявилась и в том, что через десять месяцев, когда Липпи не стал репетировать пенальти перед финалом Лиги чемпионов («Нам они не понадобятся»), он поставил в ворота администратора Франко и нанес пару десятков ударов. В профессиональной карьере Джанлука никогда не бил с одиннадцати метров, но после ста двадцати минут с «Аяксом» пошел к отметке третьим — после Феррары и Давидса (тогда еще соперника). Одна проблема: так привык видеть в воротах Франко, что растерялся перед ван дер Саром. 

«Я не слышал свисток судьи и стоял, как вкопанный, — признался Пессотто в автобиографии. — Из транса меня вывел крик Перуцци: «Бей скорее!» Друзья потом говорили, что Реана, находившаяся на седьмом месяце беременности, плакала на трибуне из-за криков болельщиков: «Пессотто промажет. Зачем ему доверили?». Когда я разбежался, она закрыла глаза от волнения, но ван дер Сару я забил так же, как накануне администратору».

Семь лет назад он радовался, как ребенок на шоколадной фабрике, когда Сакки пускал к миланским звездам, выигравшим Кубок чемпионов. Два года назад — бодался с «Пизой» и «Виченцей» во второй лиге. А теперь выиграл Лигу чемпионов. 

Июль 2006-го. Он уже три дня как очнулся, но все еще не мог говорить. Общался руками и глазами. Этого хватило, чтобы попросить, а после отказа снова и снова потребовать включить телевизор. «Окей, но под присмотром медбрата Беппе». Когда тот вышел, Джанлука добрался до пульта и включил телетекст. Заведующий реанимацией туринской больницы Молинетте Пьер Паоло Донадио заявил нечто странное: «Пессотто еще не победил. Он забил гол, но пока находится где-то на тридцатой минуте первого тайма». О чем речь? Точно ли он попал в автокатастрофу? Тесть с тещей, навещая его, говорили между собой про свой Fiat Punto так, будто он цел и не было никакой аварии. Друзья вели себя как-то неестественно: деланно веселились, болтали на отвлеченные темы.

Только через несколько недель после госпитализации ему сообщили: «Ты прыгнул с крыши офиса «Ювентуса». Оказалось, он выжил, потому что упал на Alfa Romeo 166 вице-президента «Юве» Роберто Беттеги. Ограничился внутренним кровотечением, повреждением легких, переломами поясничных позвонков, таза, правой стопы и верхней челюсти. Услышав это, Джанлука кивнул, побледнел, замкнулся и несколько часов силился понять, как такое могло произойти. От сильного шока стало плохо: воспалился желчный пузырь, подскочила температура.

Врачи подбадривали: «Думай о том, что трагедия позади, ты выжил и впереди прекрасное будущее. Вчера у входа в больницу один болельщик кричал во все горло: «Пессотто, мы любим тебя!». А посмотри, сколько плакатов во внутреннем дворике: «Пессотто, сражайся!», «Пессотто, просыпайся!»

Еще ему показали письмо со словами поддержки от больного лейкемией мальчика, которого Джанлука раньше навещал в генуэзском госпитале Газлини, и фотографию из Гамбурга: после четвертьфинала чемпионата мира игроки сборной растянули флаг с надписью: «Пессоттино, мы с тобой». Через два дня после финала Дзамбротта, Феррара, Каннаваро и тренер Гаудино принесли в его палату огромную черную сумку. Открыв ее, Джанлука увидел Кубок мира.

«Наконец-то я узнал цену жизни»

Его врач Донадио в молодости болел за «Юве», но после финала Кубка чемпионов-1985, когда из-за обрушения трибуны погибло тридцать девять человек, на десять лет забыл про футбол. На стадион вернулся только ради сына. Тот умолял сводить на «Торино», и Пьер Паоло тоже увлекся этим клубом, даже устроился в медицинскую бригаду на стадионе «Делле Альпи». 

В следующей палате лежал семидесятилетний Альбино, болельщик «Милана». Видя, как к его соседу идет очередной футболист (Паоло Монтеро, с которым Пессотто вечно собачился на поле, прилетел аж из Уругвая и навещал пятнадцать дней подряд), Альбино жал на кнопку вызова медсестры и требовал автограф. А уж как он радовался, когда пришли Анчелотти с Мальдини! 

Палата Пессотто была единственной в больнице Молинетте, оснащенной кондиционером, но он не спасал от июльской жары. Врачей растрогало, когда один из посетителей — Алессандро Дель Пьеро — протирал полотенцем вспотевший лоб Джанлуки. Тот с детства ненавидел просить о помощи, а теперь его ежедневно переворачивали, мыли, сушили, обтирали, брили, стригли ногти. Оказалось, в жизни есть более важные проблемы, чем — выпустят ли в ближайшие выходные, продлят ли контракт и в какой угол бить с одиннадцати метров.

В полуфинале Евро-2000 против Голландии итальянский тренер Дзофф задумался, кому доверить второй послематчевый пенальти после Ди Бьяджо. Конте подсказал: «Доверьтесь Пессотто. Он спокоен, как удав». В чужих воротах снова был ван дер Сар, который к тому моменту уже год играл за «Юве» и знал, что Джанлука лупит вправо. И как быть? И куда делось спокойствие? Бить вправо? Но Эдвин к этому готов. Влево? А если он догадается, что его хотят обмануть? Все же вправо? Или влево? Ощутив, что мозг вскипает, Джанлука разбежался и пробил как обычно. Снова успешно. В финале его голевого паса Дельвеккьо не хватило для победы, и после матча он впервые плакал из-за поражения. Думал, это худший день его жизни.

Схлынуло шесть лет. Через два дня после нового чемпионства он стал менеджером «Юве». На работе вел себя привычно — был улыбчив, в меру разговорчив. Разве что заметно похудел. Переживания из-за недоверия Капелло, завершения карьеры и коррупционного скандала вокруг «Юве» довели его до галлюцинаций и мании преследования. Любое событие — от поездки на машине до похода в банк — вызывало тревогу. По пути к родителям он купил бутылку воды и запаниковал — вдруг отравлена. 

Двадцать седьмого июня он приехал в клубный офис. Держа в руках четки, поднялся на верхний этаж и положил на подоконник телефон с ключами от машины. До дня рождения его старшей дочери оставалось меньше трех недель.

Шестнадцатого июля, когда Федерике исполнилось десять, он рвался домой, но об этом не было и речи — предстояла операция на спине. Его утешали только рисунки и мягкие игрушки дочерей, оставленные у его койки сразу после госпитализации. Федерику с Бенедеттой привели в палату, когда его избавили от трахеостомической трубки. Увидев дочерей, он еще полнее осознал, что мог потерять.

«Во мне слишком долго копились стрессы, разочарования, страхи и необоснованные подозрения, — написал Пессотто в автобиографии. — Я держал их в себе, будто это секреты, которых нужно стыдиться. Стоило поделиться с близкими, попросить помощи, но я понял это лишь пережив жуткий шок и страдания».

Из больницы он вышел новым человеком. Уже не грыз невротически ногти и много смеялся. Ему понравилась даже шутка Моджи. Обсуждая в телеэфире сомнительный пенальти в ворота соперника «Юве», Лучано сказал: «Нет-нет, это не симуляция. В «Юве» только один ныряльщик — Пессотто». Джанлука и сам высмеивал свой поступок. Слыша, например, вариации на тему «однова живем», поправлял: «Неправда. Я, например, живу второй раз».

Но это потом, а одиннадцатого августа 2006-го в честь своего дня рожденья он задул в переполненной близкими палате тридцать шесть свечей на торте и через репортера журнала Oggi передал сообщение всем, кто беспокоился о его здоровье: «Наконец-то я узнал цену жизни. Это самое дорогое, что у нас есть. Скоро мне придется заново учиться ходить, но я так счастлив жить, что уже ни о чем не беспокоюсь».

Еще 20 историй об итальянском футболе: 

Денис Романцов
Денис Романцов

Журналист
2006 — 2017 — Sports.ru
2007 — 2013 — PROспорт
C 2018-го — Матч ТВ

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: