Андрей Ватутин: «Не жалею, что отказался от работы в НБА»

Денис Романцов

С президентом баскетбольного ЦСКА мы встретились летом 2019-го. После победы в Евролиге. Поговорили о лучшем месте для дайвинга, уходе из журналистики, приглашении в «Бруклин» и временах, когда у Андрея не было денег на билет в УСК ЦСКА.

— Победы в Евролиге случаются не каждый год, а стресс постоянен. Не посещает мимолетное желание найти работу поспокойнее?

— Оно не совсем мимолетное — я думаю об этом давно и часто. Но профессия, которой я занимаюсь, — чистый наркотик. К стрессу настолько привыкаешь, что я уже не уверен, можно ли без него жить. Каждый раз говоришь себе, что надо ко всему спокойнее относиться, но не получается. Обещаешь себе: вот сейчас выиграю — и на покой. А потом еще раз хочется выиграть. 

Фото: Алексей Филиппов / РИА Новости

— Уйти на покой — в рамках баскетбольного клуба ЦСКА или в другом месте? 

— В ЦСКА мне трудно будет уйти на покой: даже если я устроюсь охранником на входе, все равно буду переживать за любимую команду. Делом нужно заниматься хорошо или не заниматься им вовсе. В минуты расслабленности я, конечно, могу подумать, куда бы уйти, но… как говорил Ромм, режиссура — это не профессия, а образ жизни. Так и для меня: баскетбол и ЦСКА — образ жизни. Не уверен, что найду в себе силы поменять его. 

Мне даже летом не хватает адреналина игр. Правда, родственники переживают, видя меня во время матчей. Как сказал товарищ после победы в Витории: «Ты дважды молодец — что выиграл и что инфаркт не получил». Может, когда-то научусь быть «настоящим президентом», который сидит в вип-ложе с сигарой, но сейчас меня это не привлекает.  

— Когда ЦСКА стал для вас образом жизни?

— Все шло по нарастающей. Просто я ежедневно получаю удовольствие от работы. Мне везет на коллег. Замы очень сильно помогают. Я никогда не был сторонником ручного управления, и в этом смысле у нас все отлажено: если отлучусь на неделю-две, ничего не произойдет, механизм будет работать так же. Это хорошо, потому что ручное управление — не системное решение. Невозможно все замыкать на себе. 

— Правда, что десять лет назад, когда в ЦСКА изменилось финансовое положение, вас приглашали в ФК «Москва»?

— Нет. Тогда в «Норильском никеле» были другой руководитель и ныне труднопостижимая структура управления спортивными проектами — ПБК ЦСКА, ФК «Москва» и мини-футбольным клубом. О том, чтобы я имел отношение к управлению ФК «Москва», никогда речи не шло. Там и так был знаменитый, яркий и успешный руководитель — Юрий Белоус. Речь шла о том, чтобы топ-менеджмент ЦСКА участвовал в оптимизации управления тремя спортивными клубами «Норникеля», не влезая в трансферы и другие оперативные вопросы. Это была короткая история. 

Более реальная история: мне поступало предложение уехать в «Бруклин». Но по личным мотивам я тогда отказался. Многие люди до сих пор считают, что это была ошибка.  

Фото: Алексей Филиппов / РИА Новости

— А вы?

— Я так не считаю. Имел достаточно времени на обдумывание. НБА — это другой опыт, другая планета, там можно многому научиться, оттуда всегда можно вернуться работать в Европу с другим бэкграундом. Но все перевесили две вещи. Первая: необходимость переезда в другую страну — у меня было много сомнений по этому поводу. Как ни крути, это почти эмиграция. Вторая: НБА для меня никогда не была мечтой. Есть же баскетболисты вроде Деяна Бодироги, который преуспел в Европе и никогда не хотел играть в Америке. 

— В «Бруклине» перед вами вряд ли бы стояла задача каждый год быть первым?

— Конечно, но речь и не шла о том, чтобы я сразу стал генеральным менеджером. Сколько-то лет ушло бы на обучение. Там пришлось бы все начинать с нуля. В Штатах немного иные отношения между людьми, другая модель управления. Игроку чуть проще переезжать в НБА — для него различий меньше, чем для управленца. Я не жалею, что отказался. НБА все-таки американская история. Между ней и европейским баскетболом — реальная пропасть.   

К тому же мне не хотелось оставлять людей, с которыми мы работаем в ЦСКА много лет. Неизвестно, как бы сложились их жизни и карьеры, если бы я уехал и пришел другой руководитель со своей командой.

— По образованию вы журналист. Почему оставили эту профессию?

— Журналистика и работа менеджера во многом пересекаются. И тут, и там — общение с массой людей. Мне нравилось заниматься журналистикой, в ней все замечательно, но, как сказал Алексей Венедиктов, это безответственная профессия. А мне хотелось работать в сфере, где ты принимаешь решения и отвечаешь за них. Журналистский лозунг «мы не врачи, мы боль» справедлив, но мне интересно еще и лечить. И все же я рад, что пришел в менеджмент именно через журналистику. 

— Чтобы стать менеджером, вам в 27 лет пришлось уехать в Пермь. Интересный опыт?

— Большую часть времени я проводил тогда в Москве, а в Перми бывал в коротких командировках, но получал огромное удовольствие: у нас была мечта — сделать «Урал-Грейт» чемпионом. Радость от первой победы помню до сих пор: региональный клуб-выскочка прервал гегемонию ЦСКА. По сей день храню чемпионскую кепку тех времен.

— И до сих пор занимаетесь дайвингом.

— Сейчас меньше, только летом. А раньше выезжал в дайв-туры каждые три-четыре месяца. На это дело меня подсадил главный дайвер российского баскетбола Сергей Кущенко. Мы ныряли на Красном, Средиземном морях, много где. Мой рекорд — 82 метра. На Корсике. Это с баллоном. А без него, только на ластах, без грузов, 20 метров. Хотя в дайвинге глубины — это не критерий, там есть масса других важных вещей, просто это звучит эффектно.    

Когда ты моложе, легче рискуешь. Сейчас чуть больше раздумий. Но уже через пару недель я планирую снова погрузиться, правда с меньшим фанатизмом.  

— Сколько длится погружение и подъем?

— На 82 метра погружался минут 10–15. Поднимался около часа: надо делать декостопы (один мой приятель во время таких остановок читал книжки). Раньше все рассчитывалось вручную, а сейчас с этим проще: ты надеваешь специальный компьютер, который показывает, что пора остановиться. 

— Лучшее место для дайвинга?

— Ночное Красное море. То, что ты видишь днем, ерунда по сравнению с тем, что видишь ночью. Вся живность выползает, очень интересно. Правда, есть психологический барьер для новичков — нырнуть ночью с лодки в темное море. Страшновато. 

Год назад мы ныряли во Франции. В Средиземном море лежат всего две затопленные подводные лодки. Я погружался на одну из них. Часто ныряли на затопленные суда и самолеты. 

— Игроков или тренеров брали с собой?

— Лет десять назад Евгений Пашутин нырнул, как настоящий солдат. Сергея Панова пытались погрузить, но с ним было непросто, он так и не погрузился. Сейчас игроки слишком дорогие стали. Погружать и поднимать их — слишком большой риск. 

— Ивкович и Мессина приходили в ЦСКА топ-тренерами, Вуйошевич — лучшим тренером Евролиги. У Итудиса в 2014-м не было такого статуса. Почему рискнули?

— Да, Итудис выбивался из нашей стилистики, но на тот момент мне не хотелось идти по проторенному пути. По той же причине Спанулис не оказался в ЦСКА. Не стоит всякий раз скупать игроков, которые тебя обыгрывают, — это неправильно. Бывают исключения – Шишкаускас, например, но все равно это не должно быть тенденцией. Мы хотели идти своим путем, быть последовательными и терпеливыми.

Приглашение Итудиса было риском, но не «пальцем в небо», а оправданным риском. Мы не первый раз выходили на него с предложением о сотрудничестве. Еще когда нас второй раз тренировал Мессина, я предлагал Этторе рассмотреть Димитриса в качестве помощника. Мессина сказал: «Great idea», но Итудис сам отказался. Если не ошибаюсь, они с Обрадовичем покинули «Панатинаикос», и ему было некорректно куда-то устраиваться, когда Желько без работы. 

— Какие его качества вас подкупили?

— Он очень амбициозный, он «горел» желанием тренировать. В 2014-м он прилетел на встречу в Москву очень подготовленным — его чрезмерная амбициозность поначалу даже немного смутила: он готов был напористо дискутировать часами. Димитрис дал результат, значит, мы сделали правильный выбор. 

— Попав в больницу после нападения в конце 2015-го, вы просили команду не навещать вас. Правда, что Итудис все равно прорвался?

— Не помню, прорвался ли, но это в его характере: он очень настойчивый. Для него ЦСКА — это не просто работа: он полностью отдается клубу. 

Димитрис не терпит поражений, блестящий тактик и теоретик. Сделал большой прогресс в плане ведения игры. Образец современного баскетбольного тренера. Единственное, что я бы ему пожелал, — чуть большего чувства юмора. Это не мешает ему работать, но мне кажется, что шутка — это тренировка ума. Если над тобой шутят, ты должен отвечать аналогично.

— В раздевалку заходите после каждой игры?

— Захожу после каждой, но не так часто «встаю к микрофону» — только если есть необходимость. Чаще просто благодарю или поддерживаю ребят. 

— Не все президенты так близки к команде. 

— Есть разные модели управления. Можно отстраниться, давать указания и не участвовать в процессе — это вполне способно приносить успех. А можно, как я, быть вовлеченным в дела команды в ежечасном формате. Впрочем, в моих частых заходах в раздевалку есть не только плюсы, но и много минусов. 

— Какие?

— Я много общаюсь с игроками, они становятся мне близкими людьми — и зачастую непросто принимать сложные управленческие решения. Для руководителя это не очень хорошо, но таков мой стиль. Важно, чтобы в этом формате отношений люди понимали: дружба дружбой, а работа есть работа. Нам всегда везло на порядочных игроков. Никогда не было проблем с тем, что я дружу с баскетболистами и могу пойти с ними в ресторан. При всех своих минусах такой стиль управления приносит результат. 

— ЦСКА много лет критикуют за ставку на иностранцев. Как к этому относитесь?

— Наша задача — успешное выступление в клубных соревнованиях. Такова тенденция мирового спорта: все играют легионерами. Я был бы счастлив выиграть Евролигу с двенадцатью русскими баскетболистами, но мы столько и для сборной-то не всегда можем собрать для достойного выступления. 

В любом случае на площадку выходят не по паспорту, а по мастерству. Тренер видит, что иностранцы сильнее, и команда дает результат. Менять все это ради того, чтобы стать «русским проектом»? Наверное, так можно, но для этого нужно желание владельца клуба сменить концепцию и на пять-десять лет отказаться от достижения больших спортивных результатов. Пока это все как в анекдоте: вам шашечки или ехать? Нам — ехать. 

— В молодости вы ходили на матчи как болельщик?

— Я никогда не был фанатом, но в 1994 году в Москву к ЦСКА приезжал «Реал» с Сабонисом — хотел сходить, но, честно скажу, у меня не было денег на билет. А это был знаковый матч, люди на ступеньках сидели! Игроки ЦСКА были для меня богами. При этом я никогда не мечтал стать президентом клуба — это воля обстоятельств и везение на людей, которые со мной работают. В этом смысле я счастливый человек.

Денис Романцов
Денис Романцов

Журналист
2006 — 2017 — Sports.ru
2007 — 2013 — PROспорт
C 2018-го — Матч ТВ

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: