«С ними договорились, а они вышли пьяные и победили». Полная история нашего провала на Евро-1992

Денис Романцов

Летом 1992-го в чемпионате Европы последний раз участвовало восемь команд. Это был первый крупный турнир для воссоединившейся Германии и последний — для нашей объединенной сборной, приехавшей в Данию через полгода после ликвидации СССР под названием CIS (СНГ). Гимн нам заменила «Ода к радости» Бетховена.

Команда Бышовца завершила отборочный турнир без поражений и с разницей мячей 13-2, опередив итальянцев, бронзовых призеров ЧМ-1990. На Евро нам попались в группе действующие чемпионы мира и Европы — Германия и Голландия. Ну, и Шотландия.

За двенадцать дней до старта турнира Совбез ООН ввел санкции против Югославии из-за Боснийской войны, и место югославов на Евро заняли датчане, ставшие в итоге чемпионами.

Потом сложился миф, что датчане съехались на турнир с пляжей, но это не так — они готовились в Брондбю к давно запланированному товарищескому матчу с нашей сборной, сыгранному за неделю до старта Евро

Из-за срыва трех спаррингов в Ирландии и Португалии других серьезных проверок перед Евро у нас не было — разве что игра с ЦСКА в Новогорске за два дня до вылета в Швецию. По словам Анатолия Бышовца, директор новогорской базы, не попав в состав делегации на Евро, саботировал обслуживание сборной, из-за чего поля были в жутком состоянии: «Занятия на жестком грунте привели к тому, что у ряда игроков появились проблемы с мышцами ног», — сказал Бышовец после игры с Данией.

При этом Евро мы начали неплохо, поведя в счете в середине второго тайма матча с немцами — Игорь Добровольский заработал и реализовал пенальти. Интересно, что он мог и не поехать на шведский турнир. Перед последней отборочной игрой — с Кипром — Бышовец выгнал его со сбора. «У некоторых игроков откуда ни возьмись возникло какое-то непонятное пренебрежительное отношение к работе, — вспоминал тренер в своей книге «Не упасть за финишем». — Больше всего претензий у меня было к Добровольскому.

Я понимал, что, если мы сейчас что-то не предпримем, то проблема разрастется. Такой микроб действует быстро, так же незамедлительно следовало его убить. Несмотря на наши добрые отношения с Игорем, я отправил его со сбора домой. Команде нужен был конфликт, для того чтобы встряхнуться».

После этого Бышовец посмотрел Добровольского в матчах за «Серветт» и вернул в сборную. Для победы над Германией гола Игоря не хватило — на последней минуте Онопко пошел в обводку, потерял мяч, сфолил, и Томас Хесслер сравнял со штрафного. Бышовец попросил игроков не больно-то казнить Онопко, в следующей игре тот сковал капитана голландцев Руда Гуллита, и мы снова добыли ничью — 0:0.

Перед последним туром у Голландии с Германией было по три очка (за победу давалось два), у СНГ два, а у Шотландии ноль.

«После той игры [с Голландией] ни у кого не возникло сомнений, что мы попадем в полуфинал, — вспоминал Бышовец в автобиографии. — И тут произошли удивительные вещи… Достаточно было одной фразы, брошенной Колосковым в раздевалке после 0:0 с Голландией: «Ребята, думаю, Шотландии ничего не надо, все будет в порядке», — чтобы настрой, позволивший нам совладать с немцами и голландцами, улетучился.

На самом деле Колосков ничего случайно не делал. Уже после первых матчей возникали ситуации, когда все мы понимали, что обязательства, которые взяла на себя до турнира федерация, Вячеславом Ивановичем не выполнялись. Тут же для успокоения игроков приходилось устраивать специальные собрания, дискуссии, что не могло не отвлекать от дела. В ответ все это вызывало у Колоскова раздражение. И та фраза о шотландцах начисто дезориентировала футболистов. Намек на то, что с шотландцами можно договориться, нес в себе разрушительную силу действия.

Многие из игроков действительно поверили, что Шотландии ничего не надо. Я же встревожился и не мог успокоиться до самой игры. Колосков потом спрашивал меня — надо ли говорить с шотландцами? «Не надо, — отвечаю, — ни с кем говорить. Будем готовиться к матчу как обычно».

«Я не слышал, чтобы Колосков предлагал договориться на своем уровне, — сказал мне журналист Сергей Микулик, свидетель всех матчей сборной СНГ на Евро-1992. — Эйфорических настроений («выйдем и порвем») перед Шотландией тоже не ощущалось — в предыдущем году мы с огромным трудом обыграли их в Глазго (1:0). Обсуждался только вариант, что Михайличенко с Кузнецовым, игравшие в Глазго, зайдут в гости к шотландским ребятам. Я не знаю, насколько это осуществилось. Видел только, что они общались перед матчем, — было заметно, что обрадовались друг другу. Сложно сказать, о чем они говорили, но к семнадцатой минуте мы горели 0:2.

Ложа прессы как раз была ближе к нашим воротам. Я сидел напротив штанги, от которой мяч попал в плечо вратарю Харину и залетел в сетку. Второй удар по-своему уникален — мяч попал в руку Кахе Цхададзе и сломал ему палец. Шотландцы-то, может, и вышли с похмелья, но по воротам бить умели.

Цхададзе доиграл матч до конца. Я думал, после игры мы с ним присядем — раз уж все закончилось. Была предварительная договоренность. Но ему не разрешили употреблять никаких напитков, потому что увозили в больницу.

Из-за дисквалификации встречу с Шотландией пропускал основной защитник Цвейба. В первых двух играх мы в основном отбивались, и даже удивительно, что из-за карточек выскочил один Ахрик. Любимым счетом Бышовца был 0:0 — так мы дважды сыграли с Италией в отборочной группе. Наша атакующая мощь никак не проявлялась. Ничьи вырывать умели, а с победами было туго. Так что 0:2 к середине первого тайма — врагу не пожелаешь. Моментов-то мы потом насоздавали, но в итоге лишь пропустили третий мяч с пенальти.

На тот турнир мы с Леонидом Трахтенбергом прибыли в чартере сборной и должны были лететь с ней обратно — были искренне уверены, что турнир команда доиграет до конца. Сборная улетела, а мы должны были отработать полуфиналы и финал, так что поражение от шотландцев стало моей личной драмой — в нашу смету не были заложены обратные билеты. Это не лучший вариант: сочинять траурный репортаж и одновременно думать, как выбираться из Швеции. В итоге мы с проблемами, но улетели». 

Из двадцати игроков, заявленных на турнир, ни минуты не сыграли двое — второй вратарь Черчесов и полузащитник Ледяхов, который двумя годами ранее, играя за «Днепр», мог завершить карьеру.

— Полгода не играл из-за инфекции в коленях, — сказал мне Игорь весной 2019-го в Барселоне. — Два месяца не могли поставить диагноз. Похудел на десять килограммов. Три недели не ходил. Ездил на инвалидной коляске. Чуть не закончил с футболом. 

— Самая тяжелая стадия болезни?

— Когда врачи не понимали, что со мной. Думали все что угодно. Приехав с «Динамо» в Днепропетровск, Бышовец сказал на установке: «Смотрите, у них один уже СПИДом заболел». Шутка такая. Узнал о ней от друзей-динамовцев. А вскоре был вызван Бышовцом в сборную. 

— На Евро-1992 ехали запасным?

— Перед турниром провел много матчей за сборную, но в Швеции Бышовец сказал: «Игорь, играть не будешь». О причинах умолчу — они не игровые. Главное, начали-то мы неплохо — ничьи с чемпионами мира и Европы, немцами и голландцами. Оставались шотландцы. С ними договорились, а они вышли пьяные на игру и победили. 

— Договаривался Михайличенко?

— Да, он же играл в «Глазго». Поехал к ним перед игрой и все решил. Все были спокойные, а потом — бам, 0:3.

Врач сборной Зураб Орджоникидзе в интервью Юрию Голышаку и Александру Кружкову уточнил, что загудели не основные, а запасные игроки Шотландии, но их было много, наши это заметили, решили, что пила вся команда, и вышли на матч расслабленные.

Михайличенко не отрицал, что перед игрой вместе с Олегом Кузнецовым, также игравшим в Шотландии, общался со знакомыми игрокам «Рейнджерс», но историю про договор, конечно, опроверг. Дмитрий же Кузнецов утверждал, что, вернувшись перед игрой в раздевалку, Михайличенко и О. Кузнецов сказали: «Все нормально».

В интервью Валерию Пригорницкому Олег Кузнецов сообщил, что перед игрой они с Михайличенко говорили с четырьмя игроками «Рейнджерс» — Алли Маккойстом, Стюартом Макколлом, Ричардом Гафом и Энди Горамом: «Шотландцы утверждали — мол, нам ничего не надо, и вы нас обыграете на одной ноге! Они говорили, что полночи в ночном клубе гудели, поспали с утра немного… А когда команда расслаблена и все до лампочки, при благополучном стечении обстоятельств можно сделать результат. В той игре шотландцам в начале встречи удались два сумасшедших удара, заставших Харина врасплох. У нас вроде и тотальное преимущество, шотландцы с мячом практически не встречались, мы моменты создавали, а забить не получалось».

Газете «Спорт день за днем» Олег Кузнецов заявил, что от шотландцев разило виски, но «на поле они бились словно звери». Все четыре игрока, с которым говорили Кузнецов и Михайличенко, вышли в стартовом составе. «Перегарчик чувствовался уже в тоннеле», — добавил в интервью «Футболу» Сергей Кирьяков. Будущий игрок «Рейнджерс» Андрей Канчельскис признал: игроки сборной СНГ поверили, что Михайличенко и Кузнецов договорились с шотландцами, и внутренне расслабились.

Итог — 0:3 и последнее место в группе. Бышовец вспоминал в автобиографии: «После матча я еще успел усмехнуться, увидев в раздевалке Колоскова: «Ну, вот вам и договорной матч…» 

«Во время игры шел бешеный дождь, просто ливень, — добавил Сергей Микулик. — В конце охранник сжалился надо мной и пустил в святая святых, к раздевалкам. После матча навстречу шел очень грустный Анатолий Бышовец. Он положил мне руку на плечо со словами: «Ну, все. Видимо, у меня больше нет команды». Был в полной прострации. В шоковом состоянии наговорил мне много личного — ему всегда мерещились заговоры против него. Такой уж он человек.

Если его сейчас спросить про матч с Шотландией, он, скорее всего, загадочно ответит: «Время сказать правду еще не пришло». Но боюсь, что очень сильной тайны там нет.

Бышовец, к слову, довольно хитро пролез на свою должность. В 1990-м кандидатур было две: он и Кучеревский. За того проголосовал тренерский совет, но это совещательный орган, а за Бышовца была победа на Олимпиаде. Перед выборами Кучеревский зачитал свою программу первым, чем дал Бышовцу преимущество. Анатолий Федорович мог исправить ошибки предыдущего оратора.

Например, Евгения Мефодьича спросили: «Кто вам будет помогать?» — «Есть помощники, но до выборов некорректно их называть». Бышовец же еще до того как его спросили, сказал: «Приступлю к работе с олимпийской бригадой — Сальковым и Гаджиевым».

Второй момент — подоспела телеграмма от рабочих завода «Южмаш», к которому был приписан «Днепр». Они очень просили не разрушать замечательные отношения «Днепра» с Кучеревским и не забирать его в сборную. Бышовец же из кармана элегантного пиджака достал бумажку о том, что «Динамо» не против отпустить его в сборную.

При этом Кучеревский, насколько я понимаю, был креатурой Колоскова, который не очень одобрял избрание Бышовца. И после Евро-1992 технично его убрал: раз сборная СНГ прекратила существование, объявил конкурс на тренера сборной России. И лукаво сказал мне в Швеции: «Анатолию Федоровичу никто не мешает подать заявку». Но Бышовец понял, что этот вариант непроходной. Я, например, видел, что после игры с Шотландией Колосков долго беседовал с [будущим тренером сборной] Садыриным — может, конечно, они обсуждали погоду и рыбалку, но вряд ли».  

В книге «Моя география» Канчельскис написал: «После проигрыша шотландцам руководство, которое, понятно, было расстроено не меньше нас, неожиданно решило изменить условия нашего соглашения, достигнутого еще до начала турнира, и заплатить нам за выступление в Швеции меньше, чем было обещано ранее. Естественно, мы были ошарашены таким решением».

«Накануне и во время того чемпионата мы больше занимались собраниями на базе, чем готовились, — вспоминал в «Спорт-Экспрессе» центральный защитник Андрей Чернышов. — Решали, кому сколько премиальных, как благотворительную помощь распределять… В итоге — проиграли 0:3».

Собрания на базе привели к тому, что игроки нашей сборной получили больше денег, чем датчане, выигравшие Евро: «Анатолий Федорович умел пробивать премиальные, — сообщил мне Дмитрий Кузнецов. — Но это были деньги за выход на чемпионат Европы, а не за игры там. Мы же, когда вышли, ничего не получили. То, что перечислила ФИФА, получили только в Швеции, на Евро. Помню, вез домой огромный пакет цветных денег. Дали половину, а вторую часть обещали через три месяца — Колосков гарантийное письмо писал. А без этого мы отказывались уезжать».

Эпилог советского футбола мог получиться триумфальным — в полуфинале команда Бышовца выходила бы на шведов, которых годом ранее обыграла в Гетеборге, а дальше — Дания, которой не уступили накануне Евро (1:1). В нашей гипотетической победе на Евро-1992 даже не было бы ничего сенсационного: на турнир-то мы ехали действующими вице-чемпионами, а многие игроки — еще и победителями молодежного Евро-1990. Вместо этого — надежда на договорняк, самое крупное поражение на турнире и битва за премиальные.

«Я почти со всеми игроками той сборной был в приятельских отношениях и ни от кого не слышал даже намека, что им не хватает родного красного флага и гимна — это как-то не бралось в расчет, — сказал Сергей Микулик. — Игроки приняли поражение достойно — друг на друга вину не сваливали.

После Шотландии говорил с Юраном. Он сказал: «Нашу сборную надо обязательно сохранить. Нам по двадцать три года. Мы же команда будущего». Но политическая ситуация была абсолютно непонятной — судьба футболистов, родившихся не в РСФСР, выглядела неясной. Усилиями Колоскова Россия стала правопреемницей СССР и сразу запустилась в отбор на ЧМ-1994 — другие же союзные республики его пропускали, ожидая вступления в ФИФА. Поэтому украинцы Онопко, Канчельскис и Юран стали играть за Россию. Вдвойне глупо, что в следующем году все трое подписали письмо четырнадцати — так Канчельскис упустил единственную возможность сыграть на чемпионате мира». 

Денис Романцов
Денис Романцов

Журналист
2006 — 2017 — Sports.ru
2007 — 2013 — PROспорт
C 2018-го — Матч ТВ

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: