«За пять дней до свадьбы подрался с болельщиком». Интервью автора самого быстрого гола в истории футбола

Денис Романцов

Михаил Осинов играл в еврокубках за «Уралмаш» и «Ротор», на молодежном Евро за сборную России и в финале Кубка России за «Ростов», в котором работает и сейчас — главным тренером дубля. 11 сентября 2011 года Осинов забил на второй секунде матча второй лиги «МИТОС» — «Олимпия» Геленджик, и английская газета The Sun признала тот гол самым быстрым в истории.  

— Как это было?

— Я тогда играл еще и за ветеранов на первенство города. Это не нравилось тренеру «МИТОСа» Михаилу Куприянову — боялся, что получу травму, — вспоминает Осинов в кафе на улице Пушкинская, в центре Ростова. — Но перед матчем с «Олимпией» я все равно втихаря сыграл, а Куприянов узнал и очень сильно обиделся.

Я спросил его: «Как могу отмазаться?» — «Забей быстрый гол, чтобы я был спокоен за результат». Перед стартовым свистком я сказал нападающим «Олимпии»: «У вас вратарь далеко вышел. Скажите, что я бить буду». — «Да ну, Мишань, ты чего». Прозвучал стартовый свисток, Куприянов отвернулся от поля, чтобы сесть на скамейку — и в это время я пробил с центра поля. 1:0. Подбежал к тренеру: «Владимирыч, извини, быстрее не мог».

Пацаны рассказывали: во время первой игры чемпионата мира в Екатеринбурге (Уругвай — Египет) на весь стадион объявили — на русском и английском, — что уроженец Екатеринбурга и воспитанник местного футбола забил самый быстрый гол в истории футбола.

— Я, по сути, вырос на улице, — продолжает Осинов, — в свердловском поселке Арти. Отец работал на заводе художником-оформителем — писал лозунги, делал карикатуры — и однажды разрисовал мой мотоцикл. В деревне на нем можно было ездить почти с детства. Я лихачил, врезался, пережил кучу аварий — бесшабашная была жизнь.

В тринадцать лет стал лучшим нападающим турнира «Кожаный мяч». Меня забрали в спортивный интернат Екатеринбурга, но я оттуда сбежал. До дома было далековато, двести километров, но я сел в автобус и поехал — настолько хотелось домой. Деревенский парень — не готов был к городской жизни.

— А потом?

— В пятнадцать лет — то же самое: уехал в Екатеринбург, но вскоре сбежал. В итоге услышал от тренеров: «Хватит ерундой заниматься. Скоро армия». В шестнадцать лет окончательно уехал из дома и с тех пор путешествую: в Арти возвращаюсь только в отпуск — поохотиться.

— Армии избежали?

— Отслужил в нижнетагильской команде второй лиги и попал в «Уралмаш», с которым в первый же год поучаствовал в Кубке Интертото. Даже забил турецкому «Каджаелиспору» на второй минуте, а перед этим сыграл во Франции со «Страсбургом», тогдашней командой Мостового.

— Что из тех европейских вылазок вспоминаете со смехом?

— Больше запомнилась поездка на зарубежный сбор с «Ротором». Я уже нормально зарабатывал, а ребята младше меня — дикие советские люди — от безденежья стали воровать в гипермаркетах. Решили: раз что-то просто так лежит — значит, можно взять и уйти. Так и сделали. Полицейские повязали всех — и меня в том числе, потому что все были в одинаковой форме. Но я-то предъявил чек и меня отпустили: а молодым устроили взбучку.

— Однажды вы выручили воспитанника интерната «Ротора» Евгения Савина.

— Он пришел на тренировку: «Дайте, пожалуйста, бутсы кто-нибудь». У нас совпадали размеры, и я отдал ему одну из своих пар. У меня их всегда было шесть-семь: если сыграл неудачно, не выйдешь же на следующую игру в тех же бутсах. Я их наказывал. Ставил в очередь.

Я общался и с другими молодыми игроками «Ротора». Гулял на свадьбе Ромы Павлюченко. А Женька Алдонин пару раз кушал у меня дома, когда хавать было больше негде.

— Дебют в молодежной сборной незабываем?

— Конечно. Люксембург. Я тогда подрался с болельщиком. За пять дней до свадьбы. Причем случилось это в матче главных сборных.

— Интересно.

— Молодежки отыграли, и матч взрослых команд мы смотрели с трибуны. Кто-то из Люксембурга ударил Онопко, и я шумно возмутился. Какой-то мужик попытался меня осадить, мы сцепились, обменялись ударами, и нас разняли.

— Как познакомились с женой?

— Мы из одного поселка и с пятого класса вместе.

За пару недель до нашей свадьбы «Уралмаш» вылетел из высшей лиги, и меня позвал «Ротор». Но президент «Уралмаша» Александр Журавлев — после скандального ухода Веретенникова — сказал мне: «Куда угодно, но не в Волгоград». И отправил в аренду в израильский «Маккаби».

В Тель-Авиве мне сразу предоставили пятикомнатную квартиру на берегу моря — а в Екатеринбурге я жил в общаге рядом со стадионом. В одной комнате с женой.

— Что поразило в Израиле?

— После поражения в дерби от «Хапоэля» болельщики чуть не перевернули наш автобус. Еще удивило, что на предматчевую разминку выходили только я и вратарь Шура Уваров. А местные игроки в это время жевали печенья и бананы, мазались гелями. За десять минут до стартового свистка одевались и выходили на поле. Для меня это было дико.

Через полгода тренер «Маккаби» Авраам Грант говорил мне: «Не уходи. У меня еще не было такого умного иностранца». Я был в шоке, когда через десять лет Грант вывел «Челси» в финал ЛЧ. Зато появился повод похвастаться: «Это мой тренер. Я у него играл».

— Чего ж ушли от него?

— Я бредил «Ротором». Нравилось, что клуб бросал вызов москвичам. Даже в Израиле смотрел их матчи. Тогда это была команда европейского уровня. Президент «Ротора» Владимир Горюнов звонил мне: «Сыночек, приезжай». Звонил и жене, называя ее доченькой. Уговаривать он умеет. В Волгограде сразу дал мне трехкомнатную квартиру и новую «девятку».

— Чем еще Горюнов удивил?

— Он был депутатом Госдумы, но приезжал на базу «Ротора» — в костюме Brioni и обуви за тысячу долларов — и подходил к бабушке, поливающей цветы: «Галя, да ты неправильно делаешь». Брал лейку, шел в своих дорогих ботинках на землю и показывал, как надо поливать. Потом к строителю: «Вова, ты не так кирпичи кладешь».

Интересный дяденька. Таких сейчас не хватает российскому футболу.

— Еще он увел команду с поля во Владикавказе, когда не засчитали ваш гол.

— Слушай, где ты это все вычитал?

— Я просто это помню.

— Тоже часто вспоминаю тот матч. Мы вели после первого тайма 1:0, но в перерыве — никогда такого не видел — поменяли главного судью Анохина, у которого типа заболело сердце. Боковым судьей стал владикавказец. Только вышли на второй тайм — нам сразу пенальти. 1:1. Потом я забил Хапову, гол отменили, терпение Горюнова лопнуло, и он увел нас в раздевалку. Кричал: «Произвол!» Нам засчитали техническое поражение.

— В 1997-м вас звал не только «Ротор»?

— Да, я отказал Валерию Лобановскому, который, взяв меня за шею, уговаривал перейти в киевское «Динамо». Они готовились в Израиле к четвертьфиналу Лиги чемпионов с «Ювентусом» и провели с моим «Маккаби» контрольный матч (2:2).

Во время игры я захерачил Олега Лужного на бровке, и он начал на меня орать: «Ты гребучий еврей!» — «Да я не еврей. Я русский». — «Русский? А чего тогда в ноги прыгаешь?» — «Не хотел. Извини». Думал, Олег прибьет меня.

— Но получилось интереснее?

— После игры — звонок в номер: «Миша, это Лобановский». Я подумал — шутка. Оказалось, правда он. Был бы рядом кто-то мудрый, подсказал бы, что такие шансы не упускают, но я посмотрел тренировки «Динамо» и испугался — Шевченко, Ребров, Гусин, Калитвинцев, Шовковский… На их фоне чувствовал себя сопляком.

Потом-то мне говорили: раз Лобановский зовет сам, он будет вытягивать за волосы, как Мюнхгаузена, даже если у тебя что-то не получается.

— С чего началась ваша жизнь в Волгограде?

— Только приехал, пошел гулять в парке — и подрался. Гулял в наушниках, а на скамейке сидели два пьяных человека — мужчина и женщина. Услышал в спину сказали: «Эй, ты, чудило». Я снял наушник: «Ты мне?» — «Да». Сцепились.

— Горюнов узнал?

— Да. Сказал про меня: «Ну вот, еще один с «Уралмаша» подъехал». Больше всего он любил — как сына — волгоградского воспитанника Саню Беркетова, хотя тот тоже чудил нормально. Все ему прощал.

— В чем уникальность тренера «Ротора» Виктора Прокопенко?

— Он много читал и иногда вместо установки на матч выдавал литературную цитату. Самая короткая установка была в День Победы: «Сегодня 9 мая. Идите и уничтожьте их ****».

Другой эпизод. На нашей базе на берегу Волги было очень большое поле — шириной метров сто двадцать. Ребята тренируются, что-то доказывают, а Прокопенко взял ружье и вместе с Есиповым стал стрелять в ворон. Запасные игроки расстраивались: «Какого хрена мы тут что-то доказываем, если он на нас даже не смотрит?»

Он сумасшедший охотник. Помню, приехали в Одессу на сборы, и Прокопенко с Есиповым пропали на три дня. Команда работала со вторым тренером Зелькявичюсом, а они где-то охотились.

— Так вы ж тоже охотник?

— А меня не брали. Я еще новичком считался.

— Прокопенко хвастался: «Я не пью, зато как разливаю».

— При мне он действительно ни разу не выпивал. Еще удивлял тем, что садился голым по пояс — в одних шортах — в беседке у входа на базу и ел огромный арбуз с хлебом. Никогда такого не видел. Он говорил: «Очень вкусно!» Ну, не знаю. Не пробовал и не хочу.

— Как часто вы получали зарплату в «Роторе»?

— Пришел в клуб, потренировался две недели, наступил день зарплаты, и я сразу получил за месяц. Пришел к жене: «Во поперло! Куда будем деньги девать?»

Следующая зарплата была через восемь месяцев. На сборах в Германии расплатились марками.

— Что изменилось с приходом Георгия Ярцева?

— Вся база провоняла сигаретами. Зашел к нему в номер: «Вы где?» Его было не разглядеть в дыму.

На теоретических разборах он мог так жестко пройтись по мне, что я думал: «И зачем дальше в футбол играть?» Бегают двадцать человек, а виноват во всем Осинов.

— Потом вас обменяли на три комбайна в «Ростсельмаш». Ваша реакция?

— Удивился. Оставался год контракта, но после сборов тренер «Ротора» Павел Гусев сказал: «Мишаня, ничего не могу поделать. Так сказал Горюнов». У нас только что сын родился, а меня даже не спросили, хочу ли я уезжать. Жена плакала, но я ее успокоил: «Чего ревешь? Не в армию же меня забирают».

А насчет комбайнов — ничего удивительного. Горюнов же агроном. У него свой совхоз. Говорят, защитника Сергея Нечая он тоже обменял в Ростов на комбайн.

— В «Ростсельмаше» вы встретили белорусского вратаря Геннадия Тумиловича. Чем рассмешил?

— Ой, это вообще кадр. Рассказывал: вызвали в сборную, а он напился. Как тренироваться? Попросил маму-врача наложить лангетку на руку. Тренер поразился: «Ты же вчера был здоровый?» Через два дня Гена вышел на тренировку без лангетки. Тренер: «Ну, падла, за твою находчивость я тебя не оштрафую».

Еще случай. На сборе в Кудепсте он пропустил легкий мяч, и наш тренер Байдачный крикнул: «Гребаный белорус!» Хотя они оба белорусы. Ну, Гена бросил все, рванул к Байдачному и стал гоняться за ним по полю.

— Главное отличие, которое бросилось в глаза после смены команд?

— В «Роторе» не было ни одного иностранца, зато в «Ростсельмаше» предостаточно: на финал Кубка России-2003 вышло только двое русских, я и Адамов. Иностранцы приезжали в Ростов — как сирийцы в Европу — по двадцать человек: вдруг кто-то зацепится. Появлялись какие-то бразильцы с огромными крестами и даже мяч принять не могли. Мы их называли гастарбайтерами.

Но кое-кто цеплялся. Ганец Баба Адаму, которого привез Есауленко (бывший вице-президент «Спартака»), забил за один круг пять голов, южноафриканец Мэтью Бут укрепил защиту и полюбился болельщикам. Исо Каньенда — тоже ничего пацан, техничный форвард, до сих пор с ним общаемся: пишет по-русски английскими буквами. Он удивлял тем, что всегда играл в бутсах на два размера больше.

Запомнился и уругваец Омар Перес. Видишь по нему: такой же развязный баловень, а поболтать не можешь. Но ничего. Мы с защитником Ширшовым сразу научили его матерным русским словам, а он нас своим. До сих пор помню уругвайский мат.

— Чем удивил Мэтью Бут?

— Белый африканец — это уже удивительно. Приехав в Ростов, он сразу стал изучать историю города, много читал. Пытался говорить по-русски. Молодец.

— С кем не поладили?

— На сборах в Сочи подрался с защитником Тони Койлом. Был жесткий стык. Он мне что-то сказал, я разобрал только fuck, но понял: это что-то плохое. Ну, и сошлись. Меня, капитана команды, тренер Степушкин оштрафовал, а Койла — нет. Он же иностранец.

Почему у нас такой менталитет? За границу приезжаешь, и к тебе относятся строже, чем к местным, а у нас — все наоборот.

Иностранцам хорошо жилось в Ростове. Им все позволялось, к тому же они приезжали целыми диаспорами. На установках сидело по три переводчика. Один из них, владикавказец Мурат Сасиев, знал семь языков, а в свободное время зажигал: пришел однажды весь в синяках и сказал, что упал с беговой дорожки.

Возглавив «Ростов», Валерий Петраков выгнал всех переводчиков: «Это что такое? Уходите отсюда. Пусть русский учат». Правда, главным тренером Петраков был меньше месяца.

— Его рекорд побил Павел Яковенко, проработавший в «Ростове» неделю.

— Когда он пришел, перепугались все — в том числе и я. Знали же, какие жесткие у него тренировки. Хорошо, что он недолго у нас пробыл.

— Бывший президент «Ростова» Иван Саввиди недавно выбежал на поле в Греции с пистолетом. Как он пытался взбодрить вас?

— Однажды снял меня с самолета перед выездным матчем — из-за того, что я отказался продлить контракт. В итоге я продлил — на условиях Саввиди.

Другая история. После операции на связках я должен был пропустить полгода. Но всего через два месяца услышал от Саввиди: «Сколько можно на костылях ходить? Играй уже». — «Да-да, завтра буду на тренировке». Через три месяца после операции сыграл с ЦСКА.

— Вы могли стать партнером Манише и Коштиньи в «Динамо». Почему не сложилось?

— Романцев позвал меня в «Динамо». Захожу к нему в номер. Темнота и вдали огонек сигареты: «Проходи, Миша». Потренировался у него две недели, понравился, но потом «Динамо» от меня отказалось, сославшись на условия, которые я запросил.

Через несколько лет был одной ногой в «Рубине», даже контракт подписал, но в итоге остался в Ростове. Курбан Бердыев мне потом объяснял: «Это агенты все замутили. А я повелся». — «Вы повелись, а моя карьера, возможно, пострадала». «Рубин» в тот год стал чемпионом.

— Бывший тренер «Ростова» Пол Эшуорт рассказывал, что его просили сдать игру «Рубину». Как вы к этому отнеслись?

— Мы сидели в кафе: я, Ширшов и кто-то из иностранцев. Эшуорт спросил: «Что будем делать?» Я сказал: «Не знаю, у кого какие договоренности, но ни в коем случае нельзя это делать. Иначе я не буду играть». Ребята поддержали меня, и мы закончили вничью 1:1.

— Почему Эшуорт тренировал «Ростов» только полторы недели?

— Не я же его увольнял. Возможно, ему сказали что-то сделать, а он не согласился. Вот и убрали.

— В конце чемпионатов «Ростов» часто мотивировали топ-клубы. Какой случай запомнился?

— В 2003-м принимали дома «Зенит» (в двадцать восьмом туре). Перед игрой мне по просьбе Гинера позвонил Дима Кириченко, игрок ЦСКА. Ему надо было, чтобы мы остановили «Зенит», с которым ЦСКА боролся за чемпионство. За победу пообещали одну сумму, за ничью — чуть меньше. Из-за этого у нас произошел небольшой конфликт с Саввиди. Думаю, ему не понравилось, что, получив деньги за ничью 1:1, мы без его ведома поделились с работниками базы — водителями, уборщицами.

Я его спросил: «А если бы мы боролись за чемпионство, вы бы промотивировали другую команду?» — «Да».

— С «Ростовом» вы вылетели в первую лигу, где встретились с ростовским СКА. Что за скандал там случился?

— За неделю до игры ко мне подошли фанаты «Ростова»: «Миш, объясни иностранцам, что мы можем простить все, но игра со СКА — вопрос жизни и смерти». Дали мне пять маек с перечеркнутым конем. Одну я взял себе, другие раздал Бузникину, Каньенде и еще кому-то. На матч со СКА тренер Долматов меня не выпустил. Мы выиграли 3:0, и мальчишка попросил у меня фанатскую майку. Я бросил ее на землю и пнул ногой в сторону мальчика. Фанаты СКА увидели это и возмутились: он пнул майку с конем! Давайте выгоним его сына из академии Виктора Понедельника!

— Теперь ваш сын играет у вас в молодежке «Ростова»?

— Да. Когда Мише было тринадцать лет, я отвез его на просмотр в «Локомотив». Он понравился тренерам, провел в Москве три года, а сейчас вернулся домой, в Ростов. Он полузащитник, но в «Локомотиве» его от безысходности кидали на разные позиции. Ставили то правым защитником, то левым, то центральным полузащитником — это неправильно: у футболиста должно быть четкое место.

— Из «Ростова» вы ушли в 2009-м, когда вас заподозрили в сдаче игры «Кубани»?

— Да, я в подкате забрал мяч у своей штрафной, отдал пас партнеру, но попал судье в ногу. Мяч отлетел Тлисову, и он с тридцати пяти метров забил гол. Спортивный директор Шикунов сказал, что я сдал игру.

При этом я помог «Ростову» уйти из зоны вылета, забив победный мяч Акинфееву в домашнем матче с ЦСКА. Но после игры с «Кубанью» меня на пару месяцев упрятали в запас, и только перед последним туром Долматов сказал: «Миш, я больше не буду слушать руководство. Забудем все обиды. Готовься к игре с «Амкаром» — нам нужна хотя бы ничья». Пять дней я готовился, а накануне матча узнал, что не сыграю. Долматов постеснялся мне это объявлять, а второй тренер Францев сказал: «Ты же сам все понимаешь». Видимо, с «Амкаром» все порешали, и моя помощь не понадобилась.

— Что дальше?

— Уехал в Екатеринбург. «Наконец-то блудный сын вернулся домой», — сказал мне администратор «Урала». Там я играл с юным Олегом Шатовым. Он просил меня: «Мишаня, будь моим агентом. Забери меня отсюда». — «Чтоб мне Григорий Иванов голову открутил? Не переживай. Все у тебя будет хорошо». Вскоре он перешел в «Анжи».

Когда «Анжи» приехал в Ростов, я сказал ему: «Шат, мне надо сына и дочку сфотографировать с Роберто Карлосом и Это’О». Шат все устроил, но, увидев, что на моем сыне майка «Барселоны», Карлос сказал: «Фууу!» Он же за «Реал» раньше играл. Но все равно сфотографировался. Зато Это’О майка «Барсы» понравилась: «О, брат, браво!»

— Экс-игрок «Ростова» Иван Живанович занимается строительством. Кто еще из ваших бывших партнеров пошел небанальным путем?

— Да, Ваня Живанович помогает тестю, у которого строительный бизнес в Ростове. Еще Андрей Кривов из «Ротора» работает в очень крупной ирландской металлургической компании с миллиардным оборотом. Строят заводы, фермы, большие предприятия. Офис находится в Санкт-Петербурге, и Андрей там — заместитель генерального директора. Много ездит, заключает договора. Он всегда был продвинутым парнем. 

Сам я, кстати, тоже был замом гендиректора — по работе с болельщиками в «Ростове».

— Вы же и раньше с ними работали?

— Да, собирал им деньги на выездных матчах, потому что считал: игроки должны снять шляпу перед людьми, которые ездят за ними по всей России, даже во Владивосток. Правда, не все охотно скидывались. Иностранцы отнекивались: «Что ты хочешь? Не понимаю» — «Да все ты понимаешь».

Но став замом гендиректора, понял, что кабинетная, бумажная работа — не мое. Лучше уж работать с детьми. Три года был директором школы в Новошахтинске, а потом перешел в молодежку «Ростова».

— После гола на второй секунде за «МИТОС» вас хотели внести в Книгу рекордов Гиннесса. Почему не вышло?

— Руководство «МИТОСа» обещало: «Мы этого добьемся». Но требовалось заплатить какой-то комиссии, чтобы она все отсмотрела и приняла решение. Моя реакция: «Сам я точно платить не буду. Еще чего». Других желающих не нашлось.

Лет пять назад я отправился в Брюссель на чемпионат мира по мини-футболу среди полицейских. Прилетели в Бельгию, а виза у меня была испанская. Таможенник допытывался: «Почему не летите через Испанию?» А потом вбил мое имя в поисковике и повернул ко мне компьютер. «Это ты? Ты забил самый быстрый гол?» — «Ну, я». Пожал мне руку: «Проходите».

Кстати, в финале мы Украине проиграли. Так что Россия — вице-чемпион мира среди полицейских. 

Денис Романцов
Денис Романцов

Журналист Sports.ru

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: